Воскресенье 11 Декабрь 2016, 03:20
На дорогах свободно
Главная страница > Новости > Интервью > Евгений Гришковец: «Слава меня не достала!»

Евгений Гришковец: «Слава меня не достала!»

30 октября 2008 15:31

Евгений Гришковец — актер, сценарист, режиссер, но изначально все-таки филолог. А также переводчик, телеведущий, модный писатель. И к тому же большой оригинал. Его пьесы и моноспектакли собирают аншлаги. А театральные критики уже назначили его новым Чеховым, виртуозно описывающим нашу повседневность — в красках, деталях, полутонах. Так вкусно описывать жизнь, в лучших традициях русской литературы, может только по настоящему счастливый и талантливый человек. — Евгений, что новенького готовите для театралов и ваших поклонников?

— В мае планирую выпустить новый спектакль. Собственно, я над ним уже давно работаю, но он как-то сложно идет. Вот его сделаю. И одним из первых, кому я его покажу, будет, конечно, Екатеринбург. У вас очень хорошо принимают — одни из самых первых гастролей моих состоялись здесь.

Через месяц выйдет книга по моему интернет-дневнику в «Живом Журнале» (ЖЖ), которая будет в себя включать первый год существования — целый год моей жизни под грифом двух «Ж».

— Кому пришла идея публиковать ЖЖ?

— Это предложили издатели. Идея была не моя, и она мне сразу не понравилась. Но они взяли записки примерно трех месяцев и показали мне, как это будет выглядеть на бумаге. Они убрали оттуда повседневные и очень личные вещи. Я начал читать и понял, что мне интересно читать самому и это может иметь смысл. Книга будет ближе к дневниковым записям, путевым заметкам в формате дневника современного человека — вместо набросков пером и карандашом — фотографии, видео и музыкальные ссылки. Хотелось книгу сделать даже с вложением диска. Совсем недавно пролистывал книгу с диском переговоров между Березовским и Абрамовичем, записанных КГБ. На мой диск я бы выложил фото, которые использовались в «ЖЖ» в качестве иллюстраций. Это такое мощное воссоединение книги с компьютером. Идея диска мне очень понравилась, но мне вовремя объяснили, что тогда книга становится непомерно дорогой. Не потому что диск дорого издавать, это копейки, а потому что пришлось бы «очищать» права многих произведений, на которые я ссылаюсь.

— Камерность присутствовала во всех ваших моно-спектаклях, как особый авторский стиль. Большая сцена дает другие ощущения?

— Я только в Екатеринбурге раз восемь играл на большой сцене. Здесь, у вас, собственно, и произошел этот переход от профессиональной малой сцены на большую. Когда ты вкусишь энергию большого зала, маленькие залы уже кажутся тесноваты. Как-то хочется развернуться, расправить плечи.

— Может быть, и стадионы попробуете?

— А что? В Европе, например. Там таких больших сцен нет, только оперные площадки. Драматические театры, даже национальные, 400—500 мест максимум, а у нас наоборот, вот и пришлось учиться. Привык к этому формату, если искать маленькие площадки, то цены будут зашкаливать. И, знаете, еще у меня не так много времени, чтобы играть на маленьких площадках, я лучше сразу сыграю для 800 человек, чем для 250. Потому что всегда так — кто-то не смог попасть из-за дороговизны билетов или отсутствия мест.

— Помните свою первую аудиторию?

— Родители. Наверное, все дети читают стихи на табуретках. Школьные друзья. Если нам задавали учить стихи, то меня спрашивали последним.

— Почему так?

— Чтобы не срывать урок. Мне всегда хотелось убрать пафос из чтения, и я начинал читать таким обычным будничным голосом. Это всех очень смешило и даже учителей.

— А первая профессиональная аудитория?

— Это уже 90-е годы. Я вернулся из армии и организовал независимый театр «Ложа», а заодно как-то мимоходом окончил филфак. И это было действительно профессионально, может быть профессиональнее, чем у многих профессиональных театров. Мы очень небольшим коллективом делали по спектаклю в год. Вплоть до 1998 года. Иногда получалось даже два. Выступали на фестивалях самодеятельных театров, ездили за границу. Но лично меня слово «самодеятельный» всегда немножко коробило.

— Когда вы решили окончательно уехать из Кемерово?

— Я видел, что театр умирает, не было времени им заниматься. У всех появились семьи, надо было выживать. Пришлось выбирать: либо я продолжаю театральную деятельность всерьез, либо начинаю заниматься чем-то иным, что приносит семье доход. Так окончательно сложился спектакль «Как я съел собаку».

— Он сразу понравился зрителю как жанр?

— Ну, если учесть то, что показывал я его семнадцати зрителям в курилке у буфета Театра Российской армии, то жанр приняли сразу.

— Когда это было?

— В ноябре будет 10 лет. Ого?! Этот самый дружеский показ, когда я распинался, но очень искренне, и перед малознакомыми людьми, стал поворотным в моей жизни. Те мои зрители не думали, что это реальный спектакль. Они думали, что я вероломно захватил их внимание и не отпускаю. Потом втянулись. Я помню, что боялся остановиться.

— «Как я съел собаку» сильно изменился?

— Я не играю его регулярно больше четырех лет. Но иногда просят именно его. Я его не меняю из суеверия, как пиджак, который приносит удачу.

— Почему вы не поехали сразу в Москву? Почему выбрали Калининград?

— Москву я в принципе не рассматривал как место жительства. Мне нужно было года два отсидеться, задуматься. А в Москве я пустился бы во все тяжкие, меня бы просто не хватило. Я человек камерный, мне важны мои собственные ощущения. А в Москве меня бы просто не осталось. Кроме того мне не с чем было ехать в Москву.

— Вы специально выбрали морской город?

— И это тоже. Я был в нескольких городах, приезжал, ездил на общественном транспорте, шел на рынок. Наблюдал жизнь простых горожан. В любом городе главное — атмосфера. Если люди серьезно относятся к выбору рыбы или мяса — значит это правильные люди, которые внимательно относятся к своей жизни, и мне хочется называть их земляками.

— А заграницу вы рассматривали как вариант?

— Как вариант для жизни — да. Как вариант для творчества — нет. У меня был опыт проживания за границей. Сразу после «дембеля», решил уехать из страны. Тогда это было общим ощущением, что мы здесь понапрасну теряем время, растрачиваем себя, что никому мы здесь не нужны. Там мы тоже никому не нужны, но можно человеком себя почувствовать. Были иллюзии насчет западного образа жизни, казалось, что там нас с нашими гениальными идеями ждут не дождутся.

— А чем вы там собирались заниматься? На что жить?

— Я работал посудомойщиком. Это очень отрезвляет голову. В общем, я вернулся, понял, что для начала надо из себя что-то представлять. И что русские филологи там никому не нужны.

— Вас безденежье угнетало?

— Конечно, это сейчас я понимаю, что лучше времени уже не будет. Можно всего накупить и «обожраться», но тех ощущений уже не вернуть. Жили без денег, а что? Замечательная жизнь без соблазнов. Кроме того, я помню бесконечное чувство ожидания. Я когда чего то очень жду, то перехожу в режим минимальных затрат, просто замираю. Я сейчас не деньги имею в виду, а какой-то внутренний жизненный ресурс. В такие моменты даже сердце бьется иначе, медленнее. Я однажды ждал четыре месяца.

— Всего-то?

— Я чуть не умер, до сих пор помню это состояние. Человек, который видел мой спектакль, сказал мне: «Слушай, да ты новый Чехов! Мы тут с тобой таких «делов» наделаем, я тебе позвоню!» И я ждал, читал Чехова, искал параллели, заболел всем этим. Потом понял, что ждать глупо и стыдно. И я всем говорю — не ждите, все происходит спонтанно, жизнь вас выталкивает на поверхность, не надо думать об этом. Надо писать, делать свое дело, когда придет время — все случится.

— Этот человек вообще не позвонил?

— Это было уже не важно. Я принял решение и очень быстро месяца за два написал «Записки русского путешественника». Сам поехал в Москву, где пьеса получила премию.

— Почему именно «Записки путешественника»?

— Это было время, когда я активно перемещался. И вот это бесконечное обновление картинки за окном — оно рождало такое чувство, что «вот-вот что-то должно случиться, что-то очень важное, судьбоносное». Это такое чувство упоительное.

— А сейчас не хочется перебраться в Москву?

— Я мог бы купить квартиру в Москве. Я бываю там четыре-пять дней в месяц и для этого снимаю квартиру. Но жить постоянно в Москве нельзя, особенно с маленькими детьми. Я бы мог себе позволить, но сейчас это не нужно.

— Люди достают?

— Вы что хотите от меня услышать, как меня достали моя известность и слава, как я, бедняга, устал от этого? Мне нравятся и моя известность, и слава. Даже очень нравятся!

Особенно приятно висеть размером с целый дом на Лубянской площади, глядя на здание ФСБ. Прямо-таки заводит.

— Вы говорили, что вас пригласили на главную роль, расскажите.

— Пока написан только сценарий, в котором я выступаю как соавтор одной… одного очень молодого, но очень одаренного кинодраматурга, Анны Матиссон... Никому еще не говорил об этом, закончили только два дня назад. Объявляю, можно сказать, впервые. Это будет вполне серьезное полнометражное кино, не очень бюджетное. Но сейчас снимать бюджетное кино даже не совсем прилично.

— Как называется?

— «Сатисфакция», мой сорежиссер Юрий Дорохин из Иркутска, тот самый, который снимал «Настроение улучшилось». Начнем снимать летом, это уже в жестких планах.

Беседу вела Ксения Никифорова ("Уральский рабочий")

Комментариев пока нет Написать?
 

Главные новости

Система Orphus